23 августа 2010 г.

Благовещенский монастырь на Мангупе

В самом верховье Каралезской долины, около дороги Красный Мак — Терновка, высится гора Мангуп. Она похожа на огромную четырёхпалую кисть руки великана с вытянутыми пальцами-бурунами (каменными мысами). Особенность этого массива в цепи Крымских гор второй гряды — высота и крутизна склонов — образует из него естественную крепость. Поэтому на плоской вершине горы в средневековье обосновалась столица христианского княжества Феодоро. Толстые стены по оврагам и 70-метровые скальные обрывы делали её почти неприступной.

Благовещенский монастырь
Кроме дворцов, жилищных и хозяйственных построек, здесь было много церквей и монастырей. После взятия столицы турками в 1475 году она навсегда была стёрта с карты Крыма.

Жизнь на цветущем плато быстро угасала. Руины величия покрывались пылью столетий. Иногда эту пыль «стряхивали» археологи да романтики дальних дорог, сделав Мангуп неофициальной туристической меккой.

Благовещенский монастырьИ вот на развалинах небытия через годы забвения пробился росток новой жизни.

В одном из монастырей, в монастырском комплексе Южном, ныне Благовещенский, поселились монахи, вновь обживая покинутую обитель. Туда мы и отправляемся.

Монастырский комплекс находится на южной стороне горы. Возник он на рубеже XIV-XV веков. Его расположение за пределами оборонительных стен наводит на мысль, что он создавался в мирное время.

Благовещенский монастырь

К тому же он был труднодоступен, а ход к нему был потаённым. Современная известность к монастырю пришла благодаря фрескам, которыми были расписаны апсида, арка и фриз, окаймляющий алтарь. В конце пятидесятых годов XX века они были исследованы и частично реставрированы известным крымским археологом, искусствоведом Олегом Домбровским. Фрески практически уничтожены.

Благовещенский монастырь

Дорога по лесистому оврагу Табана-дере, которой мы поднимаемся, приводит к южной оконечности мангупского плоскогорья. Далее нужно спуститься по расселине к основанию скального обрыва и по тропе двигаться на запад три-четыре сотни метров. Тропа эта называется Мышеловкой, потому что над нею между двух скал завис отколовшийся от основного массива огромный камень в несколько тонн весом. Под него нужно «подныривать» и дальше передвигаться на четвереньках с надеждой на лучший исход. После этого «чистилища» препятствий на тропе к монастырю уже не будет.

И вот большое углубление в скале. Это «прихожая» монастыря. На натянутой верёвке висят халаты и косынки для женщин-посетительниц, если их внешний вид не соответствует уставу монастыря. На лестнице-галерее, ведущей в среднюю часть скального массива, в местах обрушения внешней стены стоят жерди-перила, поставленные монахами.

По лестнице мы попали в огромный естественный грот. Он велик не столько глубиной и высотой, сколько шириной.

В дальнем западном углу грота — келья монаха. В ближнем к нам восточном углу, на самом краю обрыва, находилась небольшая пещерная церковь. Около неё на стене висели иконы, очевидно, не вместившиеся в тесное помещение церкви.

В глубине аккуратной поленницей были сложены дрова. Посредине этого каменного зала стоял длинный трапезный стол.

Было время обеда. За столом сидели настоятель пещерных храмов, приехавший из Красного Мака, монах, живущий здесь, в монастыре, один служитель церкви, а также несколько паломников, как мы потом узнали, приехавших, чтобы получить благодать и отслужить всенощную. Один монах прислуживал им за столом, другой читал выдержки из святых книг. Настоятель объяснял паломникам прочитанное. Мы извинились и сели на край обрыва этого грота в ожидании конца обеда, предавшись созерцанию открывшегося перед нами вида Ай-Тодорской долины. Сидеть было приятно, солнце светило мягко и бархатно. Мы смотрели как бы с облаков на кудрявые лесные дали, на сады, на дороги и тропки, по которым идут и едут по своим мирским делам люди-муравьи...

Вид с Мангупа
Обед закончился. Мы подошли к настоятелю и попросили показать фрески, из-за которых разгорелся когда-то нешуточный спор между краеведами и церковниками. Настоятель любезно согласился и прошёл внутрь помещения. Откинув полог, показал место, где когда-то были росписи. На сером каменном фоне в нескольких местах мы увидели небольшие пятна и штрихи с остатками потускневшей, едва отличимой от фона старой краски, — всё, что осталось от фресок. Замазали их надписи туристов, въевшиеся глубокими царапинами в стены алтаря. Вот вам и ответ всем противникам вселения в комплекс монахов, которые, мол, обосновавшись, нанесут ущерб старинным фрескам, испортят то, что осталось. Но если бы они и захотели это сделать, портить-то уже нечего!

Приходится только сожалеть, что возрождение крымского Афона началось поздно, когда безвозвратно утеряны многие ценности. А монахи могли бы уберечь, спасти, сохранить историческое и культурное наследие.

Всенощная проходила при свечах. Они были расставлены в больших и малых подсвечниках под иконами и выполняли не только культовое назначение, но при отсутствии других источников света освещали церковь и ту часть грота, в которой проходила служба. Люди, беззвучно повторявшие слова молитвы, иногда осеняли себя крестным знамением, от этого движения колебался воздух и пламя свечей то притухало, то разгоралось сильнее.

В широкий проём открытого зева грота была видна значительная часть ночного неба с горящими на нём звёздами. То ли из-за высоты, на которой находился монастырь, то ли из-за черноты неба они были крупными, яркими и настолько близкими к земле, что казалось, ещё немного и звёзды лягут на ночное плато этой древней горы.

Всенощная проходила несколько часов, в течение которых ночь набрала густые тёмные краски и слилась воедино с темнотой части грота, не освещённой свечами, и казалось, что это свечи мерцают на небе или, наоборот, вместо свечей под образами горят звёзды, откидывая дрожащие лучи на просветлённые лица людей.

И думалось: а на Земле ли ты находишься?

Валерий Рябцев, «Крымская Правда»

Ссылки по теме: