Тепе-Кермен — пещерный город Крыма

В Тепе-Кермене, пещерном городе близ Чуфут-Кале, были найдены еврейские надписи-граффити, датировка которых представляет собой проблему.

Впервые они были описаны археологом из Севастополя д-ром А. Гидалевичем, который полагал, что в Тепе-Кермене было древнее еврейское кладбище. Он опубликовал три надписи, которые сохранились и до наших дней благодаря тому, что популярные туристские маршруты обходят стороной труднодоступный и безводный Тепе-Кермен. Одна из надписей, находящаяся внутри двух концентрических кругов со вписанными дугами, образующими крестообразную петлю, представляет собой имя Нахму (по мнению М. Эзера) или Рахми(эль), либо Бахши, по мнению самого Гидалевича. Уже это расхождение свидетельствует о том, насколько проблематична расщифровка этих надписей. Другая надпись содержит имя Мордехай бен Бутай, и еще одна – дату 1528 или 1488 г. н.э.

Крупнейший петербургский семитолог, ученик Хвольсона акад. П. К. Коковцов (1861-1942), ознакомившись с находками Гидалевича, датировал их по палеографическим соображениям VII-IX столетием.

Надпись в Тепе-Кермене

Другой видный петроградский ученый-гебраист, Д. Маггид высказал предположение, что надписи могли принадлежать иудео-христианам, поселившимся в Крыму в I веке н.э. вместе с греческими колонистами. Круг, рассеченный крестовидной дугой, по его мнению, напоминает раннехристианский символ ихтис, а в перекрестье он усматривает изображение рыбы (раннехристианского символа). Вместо года на третьей надписи Маггид предлагает читать имя Йехуда.

Современные исследователи, однако, склонны считать, что эти надписи были оставлены караимами из Чуфут-Кале, посещавшими Тепе-Кермен в XVIII-XIX веках. В частности, израильский историк М. Эзер нашел имя Бутай среди имен караимов, погребенных в Чуфут-Кале. Подобный разброс в датах свидетельствует о ненадежности датировки посредством палеографического анализа. Петербургский эпиграфист Н. Кашовская полагает, что подобные отрывочные надписи с трудом могут быть расшифрованы.

Во всяком случае, мы имеем, с одной стороны, высказанное в 1876 году мнение А. Гаркави о том, что евреи не жили в пещерных городаз Крыма до XIII века (сам Гаркави никогда позднее не возвращался к этой теме), с другой стороны, ответную работу Хвольсона от 1882 года и высказанное в 1914 году мнение С. Дубнова, П. Коковцова, Д. Маггида, очевидно, допускавших возможность нахождения евреев в Чуфут-Кале и Тепе-Кермене в дотатарский период. Разумеется, в науке аргументом является не мнение большинства и не громкость имени оппонента. Возможно, Дубнов не был хорошо знаком с историей Крыма, он вообще не был востоковедом, Коковцов не вникал детально в проблему, Маггид не был эпиграфистом и полевым исследователем, а Гидалевич, напротив, был археологом и полевым исследователем, но не гебраистом и эпиграфистом. Можно, с некоторой натяжкой, предположить и что издатели "Регестов и надписей" не были специалистами по еврейской эпиграфике и принимали на веру публикации Хвольсона без критического к ним отношения. Однако сам факт молчания Гаркави по этому продолжавшему волновать ученые умы вопросу на протяжении 1880-х-1910-х годов, как и тот факт, что монография Хвольсона признавалась серьезным сочинением крупнейшими специалистами по еврейской истории, знакомыми с деталями спора Хвольсона и Гаркави, свидетельствуют о том, что с точки зрения научного сообщества спор отнюдь не был решен в пользу Гаркави. Помимо этого следует отметить, что сегодня известно, что Гаркави был гиперподозрителен ко всем материалам Фирковича, известны случаи, когда он объявлял поддельными даты на рукописях, позднее признанных подлинными. К этому можно добавить, что журнал "Еврейская Старина" и сборник "Регесты и надписи" выпускались Еврейским Историко-Этнографическим Обществом, идеологическая позиция которого априори ближе к активисту еврейской общины А. Гаркави, чем к крестившемуся профессору Петербургского университета и Духовной семинарии, члену правительственных цензурных комиссий по еврейским делам Д. Хвольсону. Все это, на мой взгляд, свидетельствует о том, что вопрос о научном наследии Хвольсона не столь однозначен, как считают некоторые наши московские и израильские коллеги, полагающие, что все материалы Хвольсона не заслуживают внимания.

Михаил Носоновский, "Исторические загадки Крыма"

Мангуп — пещерный город Крыма

Крымская школа иудаики 2004 года проходила на Мангупе, втором по важности караимском поселении в Крыму, пещерном городе, располагавшемся на неприступном горном плато.

Здесь в средние века находилась столица эллинистического гото-аланского княжества Феодоро, контролировавшего большую часть территории Крыма и просуществовавшего до прихода турок-османов в 1475 году.. Студенты работали в трех разных областях. Одни участвовали в археологических раскопках, которые уже более 30 лет проходят под руководством проф. Александра Германовича Герцена из Симферопольского университета. В этом году проводились раскопки синагоги и миквы в еврейско-караимском квартале. Вторая группа занималась эпиграфикой, изучая надписи на караимском кладбище, которые готовятся к публикации Н. Кашовской (Петербург) и М. Эзером (Израиль), а третья группа участвовала в этнографических опросах.


Вид с Мангупа на Хаджи-Салу


Раскопки миквы на Мангупе


Как и в случае Чуфут-Кале, надгробные надписи с Мангупа стали предметом споров, здесь также были обнаружены надписи с фальсифицированными датами. Историки и эпиграфисты пришли к единому мнению о том, что самые ранние мангупские эпитафии относятся к 1440-м годам. Ранние надписи содержат греческие имена, такие как Ефросиния или Кира, в то время как более поздние содержат тюркские имена. С Дубнов опубликовал 50 надписей, собранных Гидалевичем. Самой старой надписью он полагал эпитафию Ефросинии, датируемую им 1387 г. Современные эпиграфисты полагают такую датировку маловероятной и относят надпись к 1457 г.

Непосредственно перед присоединением Крыма к России, в 1780-е годы, российские власти переселили подвергавшееся дискриминации христианское население Крыма, греков и армян (уже частично перешедших на крымско-татарский язык) в пределы Российской империи. Так был основан город Мариуполь (по названию долины Марьям-дере близ Чуфут-Кале, где жили греки) и район Нахичевань в нынешнем Ростове-на-Дону. После этого краимы оказались единственными обитателями Чуфут-Кале и Мангуп-Кале. По мнению Дубнова, кладбище в Чуфут-Кале принадлежало не только караимам, но и раввинистам.

Около 1792 года мангупские караимы были выселены из своего города и были вынуждены переселиться в Чуфут-Кале. Точные причины этого неизвестны, Дан Шапира полагает, что таковым было распоряжение русских властей. Драматическим свидетельством о насильственном выселении является стихотворная элегия, сочиненная караимом Симхой и опубликованная Д. Шапирой. М. Кизилов нашел косвенные сидетельства того, что причиной изгнания мог быть конфликт с новым татарским землевладельцем Мангупа и расположенной у подножья деревни Хаджи-Сала. Так или иначе, несколько сот караимов покинули Мангуп. Синагога была разобрана, и из камней была построена новая синагога Чуфут-Кале.

Михаил Носоновский, "Исторические загадки Крыма"

Еврейские древности в Крыму

Человека, впервые посещающего пещерные города Крыма Чуфут-Кале или Мангуп-Кале, не покидает ощущение тайны. Экскурсоводы рассказывают о загадочном народе караимов, обитавшем здесь совсем недавно и исчезнувшем. Караимы не только жили на Чуфуте и Мангупе, но были единственными обитателями этих городов. Более того, в качестве религии они исповедовали, как ни странно, иудаизм, и надписи на надгробиях делали на древнееврейском языке. Само название Чуфут-Кале означает «Еврейская Крепость». Как правило, экскурсоводы не могут рассказать ничего сверх этого, лишь усиливая ощущение полной невероятности увиденного.

Тот, кто решает познакомиться с научной литературой о караимах Крыма, выясняет, что загадки и противоречия на этом не заканчиваются, а только начинаются. Спор о подлинности иудейских древностей, обнаруженных караимским ученым, общественным деятелем и собирателем А. С. Фирковичем (1786-1874) в Крыму, без преувеличения, является одной из центральных проблем русскоязычной гебраистики. В опубликованной им книге «Авней Зиккарон» («Памятные камни») Фиркович утверждал, что караимские памятники из Чуфут-Кале датируются периодом начиная с 1 века н.э. Находки Фирковича встретил с большим энтузиазмом видный петербургским гебраист Д. А. Хвольсон (1819-1911), фактически основатель кафедры семитологии (точнее, «еврейского, сирийского и халдейского языков») в Петербургском университете и создатель петербургской и российской школы семитологии и гебраистики. Эти находки, однако, сурово раскритиковал другой крупнейший петербургский гебраист А Гаркави (1839-1919), который считал, что все надписи, датируемые периодом до XIII века н.э., то есть до прихода татар в Крым, являются подделкой. В первой работе на эту тему (Д. А. Хвольсон. Восемнадцать еврейских надгробных надписей из Крыма. СПб., 1866) Хвольсон практически принимал на веру публикации А. Фирковича. Однако Гаркави (A. Harkavy. Altjudische Denkmaler aus der Krim, mitgetheilt von Abraham Firkowitsch // Memoires de l’Academie Imperiale des Sciences de St.-Petersbourg, VIII ser. N 1, 1876), Куник (А. Куник. Тохтамыш и Фиркович // Записки Императорской Академии Наук, т. 27, №3, 1876 ) и Штрак (H.L. Strak. A. Firkowitsch und seine Entdekungen, Leipzig, 1876) выступили с резкой критикой утверждений Фирковича, считая его исторические гипотезы фантастическими, и обвинили того в фальсификации дат на многих памятниках. По их мнению, Фиркович, стремясь доказать приоритет караимов и обосновать их невиновность в «распятии Христа», умышленно объявил более древними надгробия из Чуфут-Кале, которые на самом деле не старше середины XIII века (см. также А. Гаркави. По вопросу о иудейских древностях, найденных Фирковичем в Крыму // Журнал Министерства Народного Просвещения, т. 192, отд. 2, 1879).

Дом А. С. Фирковича в Чуфут-Кале.
Фиркович оставался одним из последних жителей города

Караимское кладбище
(Чуфут-Кале, Иософатовая долина)


Основными способами подделки дат была замена буквы hэй на тав. Даты в Крыму обозначались обычно «по большому исчислению», т. е. с указанием тысячелетий, поэтому датам, относившимся к шестому тысячелетию, предшествовала буква hэй (т.е. 5 тысяч). Замена hэй на тав (т.е. 400) приписывает дату к пятому тысячелетию и, таким образом, «удревляет» ее на 600 лет. Помимо этого, могла производиться более сложная технически замена hэй (5 тысяч) на далет (4 тысячи) и слов «пять тысяч» на «четыре тысячи». Следует отметить, что полное указание тысячелетия в еврейских документах характерно для дат сразу после смены тысячелетий (т.е. после 1240 года, ср. современное «девяносто первый год», но «две тысячи четвертый»).

Фотографии из книги Д. Хвольсона привезенных им в Петербург камней. В верхнем ряду две надписи, не приводимые Фирковичем, подлинные по мнению Д. Хвольсона (по мнению Д. Шапиры являющиеся подделкой). Слева год «4 тыс. 373 от Сотв.» (т.е. 613 н.э.). Справа надпись «Это камень, который я поставил в изголовье Ноаха, сына Моисея, в 4 тыс. 607 г.» (847 н.э.). В нижнем ряду надписи с поддельными датами по мнению Хвольсона. Слева памятник Буки, сыну Исаака, датированный, очевидно, по придуманной Фирковичем эре «от нашего изгнания». Справа дата hэй-шин-самех-зайн (5367, т.е. 1607 г. н.э.) грубо исправлена на тав-шин-самех-зайн, (4)767, т.е. 1007 г. н.э.


В спор включилась караимская община, ряд караимских авторов поддержали Хвольсона, полностью оправдывая Фирковича. Дискуссия во многом носила идеологический характер и была связана, с одной стороны, со стремлением караимов доказать своё древнее происхождение и поселение в Крыму до возникновения христианства и вывести караимов из-под действия антиеврейского законодательства; с другой стороны – личной неприязнью между профессором Петербургского университета Д. Хвольсоном, который был крещёным евреем, и А. Гаркави, который, как еврей, не мог занять профессорский пост и работал в Императорской Публичной библиотеке, где он, в частности, был хранителем коллекций рукописей, собранных Фирковичем.

Наиболее полно свои аргументы Хвольсон изложил в труде «Сборник еврейских надписей, содержащий надгробные надписи из Крыма и надгробные и другие надписи из иных мест» (СПб., 1884), написанном по результатам двух поездок в Крым в 1878 и 1881 годах (в 1882 г. вышел вариант книги на немецком языке). В этой работе он приходит к выводу, что во многих случаях критика Гаркави в адрес Фирковича несправедлива. По мнению Хвольсона, самая древняя надпись из Чуфут-Кале относится, по крайней мере, к VII в. н.э. Работа Хвольсона содержит, помимо надписей из Крыма, обширный материал. Он привлекает еврейские надписи из Карасу-Базара, Партенита, Феодосии, с Таманского полуострова, колофоны из рукописей, опубликованные незадолго до этого надписи из Италии и многие другие данные.

В последующий период ряд ученых с большей или меньшей долей уверенности ставили под сомнение точку зрения Гаркави о невозможности пребывания евреев в пещерных городах Крыма в дотатарский период: С. Вайсенберг (Исторические Гнёзда Крыма и Кавказа // Еврейская Старина, т. 6, 1913), С. Дубнов (Историческая тайна Крыма // там же, т. 8, 1914), А. Гидалевич (Пещерный город Тепе-Кермен и его древнее еврейское кладбище // там же, т. 7, 1914), Д. Маггид (К надписям в Тепе-Кермене // там же), C. Шишман (S. Szyszman. Les inscriptions funerales decouvertes par Abraham Firkowicz // Journal Asiatique, 1975, Systemes chronologiques inconnus: Les eres decouvertes par Firkowicz // de la Torah au Messie, 1991), Н. Бабаликашвили (О нескольких еврейскоязычных караимских памятниках из Чуфут-Кале // Семитологические штудии, т. 3, Тбилиси, 1987).

Спор великих так и остался незавершенным. Со стороны Гаркави не последовало какого-либо ответа на публикацию Хвольсона 1884 года, а в вышедшей много лет спустя в 1910-1914 гг., Еврейской Энциклопедии, в редакцию которой входил Гаркави, констатируется, что евреи поселились в Чуфут-Кале в XIII веке, но в то же время приводятся многие сведения Хвольсона, которые были предметом спора в 1870-80-е годы. Например, в случае с надписями из Феодосии, о которых речь пойдет ниже. В 1914 году крупнейший еврейский историк С. Дубнов, без сомнения знакомый с аргументацией и Хвольсона, и Гаркави, писал: «Из всей коллекции надписей Фирковича можно признать достоверными только те, которые относятся к татарскому периоду и отчасти к двум предшествующим векам, начиная с XI-го», т.е. допускал возможность существования надписей XI-XII-го веков.

Объемная монография Д. Хвольсона не получила пока критического разбора. В ней приводится надписи из Чуфут-Кале 613 и 832 годов а также около десятка эпитафий, датированных X-XI веками, которые не были опубликованы Фирковичем. Недавно московский исследователь А. Федорчук обнаружил черновики книги Фирковича «Авней Зиккарон», свидетельствующие о намеренных подделках, в том числе и надписей X-XI веков, не вошедших в окончательный вариант его книги, но обнаруженных Хвольсоном или Бабаликашвили.

К настоящему моменту в Чуфут-Кале сохранились надписи XIV века, подлинность которых не вызывает сомнения. Помимо этого, даже самые суровые критики Хвольсона признают, что имелись надписи XIII века. Однако, на основании только эпиграфических данных нет возможности установить, каковы были самые ранние надписи – ответ на этот вопрос определяется историческими соображениями, а не самими текстами.

Для рассмотрения вопроса о времени появления евреев в средневековом Крыму важно установить, что произошло с иудейскими общинами, существовавшими здесь в первые века христианской эры. К этой эпохе относятся многочисленные надгробия и надписи об отпущении рабов с иудейской символикой и текстами на греческом и латинском языках, обнаруженные на территории Боспорского царства, в Керчи (Пантикапее) и Тамани (Фанагории). Неизвестно, имели ли евреи, появляющиеся в Крыму в XIII веке, какое-либо отношения к евреям, жившим здесь на тысячу лет раньше. Датировка памятников из Крыма второй половины первого тысячелетия н.э. (а иногда и сама подлинность этих памятников) сомнительна, хотя таких предположительных памятников и свидетельств известно немало. К ним относятся, в частности, надписи VIII-IX веков (то есть хазарского периода) из Тамани и Керчи, датируемые по палеографическим соображениям, есть и свидетельства средневековых авторов о евреях в Тамани (Матархе) и контролируемом хазарами Крыму. Следует сказать, что еврейское письмо весьма консервативно, и палеография не дает однозначной даты во многих случаях. Хвольсон опубликовал памятники готского периода, найденные близ Партенита (у подножья горы Аю-Даг), которые он датирует III-VIII веками (на одном из них упоминается предположительно готское имя HRFIDIL, производное от Herifrid). Он опубликовал также надпись из синагоги в Феодосии, которую датирует 909 г., и еще две надписи оттуда же 1018 и 1309 годов. Эти надписи были переведены в вышедшем в начале ХХ века в Петербурге сборнике «Регесты и надписи», упомянуты они в качестве подлинных и в Еврейской Энциклопедии и последующих справочных изданиях.

Караимские общины могли существовать и в других местах в северном причерноморье. Путешественник Песахья из Регенсбурга упоминает встреченных им в стране Кедар (локализуемой в северном причерноморье и иногда отождествляемой с Крымом) еврейских сектантах (по описанию похожих на караимов). Город Гагра упоминается как место написания караимской грамматической рукописи «Меор Айн» в 1208 году.

Разрешить эту загадку пытается израильский профессор Дан Шапира, бывший в 80-е годы одним из лидеров отказников и борцом за право советских евреев на изучение иврита, и его ученики, молодые караимоведы Михаил Кизилов из Крыма и Артем Федорчук из Москвы. По мнению Дана Шапиры, главным фактором, приведшим к появлению евреев (как караимов, так и раввинистов) в Крыму, было создание государства Золотая Орда. Благодаря централизации власти, купцы, заручившиеся поддержкой правителя, были в безопасности, что создало благоприятную атмосферу для евреев. По словам Д. Шапиры, Крым в результате прихода татар в XIII веке стал по привлекательности для иностранцев чем-то вроде Америки своего времени. Это совпадает с мнением А. Гаркави, согласно которому еврейских (и караимских) общин не было в пещерных городах Крыма в дотатарский период.

Интересно, что по мнению Дана Шапиры и Голды Ахиэзер, караимские общины в Тракае и Галиче были основаны не переселенцами из Крыма (в традиционной историографии их появление связывают с переселением части крымских караимов великим князем литовским Витовтом в 1392 г.), а из Золотой Орды. Язык польских и литовских караимов относится к западнокыпчакской группе и близок, например, к языку армян, расселившихся тогда же в Польше и Литве. При этом он отличается от языка караимов Крыма, близкого к крымско-татарскому. Однако, прямых свидетельств о караимах в Золотой Орде нет.

Михаил Носоновский, "Исторические загадки Крыма"

Легенды Крыма. «Кузнец с горы Демерджи»

Спуск с Ангарского перевала на Южный берег... Дорога извивается змеей. С левой стороны все время от подошвы до вершины видна гора Демерджи.

После Чатырдага это самая красивая гора в Крыму, говорят местные жители. Сколько часов имеет день, столько раз меняется ее цвет. Будто радуга переливается по ее склонам.

Днем, когда все залито солнечным светом, можно заметить на горе скопление глыб, словно великан отрывал их от вершины и складывал в кучу. На стороне, обращенной к долине, видны каменные колонны) сказочные фигуры, - не то люди, не то животные. Стоят эти причудливые изваяния рядом с обыкновенными скалами и как бы спрашивают: "Узнайте, кто мы такие, как мы попали сюда".

О них старожилы рассказывают множество легенд. Вот одна такая легенда.

В далекие-далекие времена хлынули на крымскую землю орды завоевателей-кочевников. Были они коренасты, длинноруки, лица - круглые, глаза - маленькие, а взгляд - свирепый. Как огненная лава, растекались они по степям и горам, гарь, дым, смрад стлались за ними.

Не покорились пришельцам крымские жители, храбро встречали врагов. Немало истребили они незваных гостей, поубавили их спесь. И чем дальше в глубь полуострова двигались завоеватели, тем больше нужды в оружии испытывали они.

И дошли они до горы, которую местные люди звали фунна - Дымящаяся. Поднимался с вершины ее столб дымящегося огня, всегда светло было вокруг горы.

Славились окрестные жители кузнечным искусством, немало умельцев жило в селении у подножия горы, трудясь в своих маленьких кузницах.

Первый горн в этих местах люди зажгли от огня с вершины Фунны. И часто в народе эту гору звали по-другому - Демерджи, что значит "кузнец".

Собрались вокруг горы военачальники завоевателей, с удивлением смотрели на ее окутанную дымом вершину.

- Лучший горн где найдешь? - сказал старший. - Тут будем ковать себе оружие...

Он подозвал человека, который выделялся своей внешностью. Был он высок, широкогруд, имел длинную черную бороду, в ней вились серебристые нити, глаза большие. красивые, смотришь в них - оторваться трудно, а на душе - страшно. Кто хоть раз видел этого человека, не мог забыт ни его могучего тела, ни его тяжелого взгляда.

Сказал старший военачальник чернобородому несколько слов, отошел тот быстро, позвал с собой несколько воинов и пустились они к селению. Захватили они там с десяток жителей, заставили отвести себя на вершину горы.

С той поры начали получать завоеватели новое оружие. Ковал его на вершине чернобородый человек, кузнец. Устроил он там гигантскую кузницу. Целыми днями гора гремела, валил дым, плясало пламя, разносились стук и звон молотов. Гора дрожала. Сабли, копья, доспехи, щиты, топоры - все это везли и везли армии завоевателей. И потому, что чернобородый обладал какой-то тайной силой, сталь с горы получалась такая, что рубила любую другую, а сама даже не зазубривалась. И этим дьявольским оружием всех уничтожали завоеватели.

Обезлюдели окрестные поселения. Самые сильные муж чины были уведены в кузницу. Там ковали они оружие для порабощения своего народа, закованные в цепи, работали до изнеможения. Расковыряли жерло горы, увеличили силу поднимавшегося из нее огня, высекли из скал огромные колонны, покрыли их навесом. Гибли они от непосильного труда, от голода и лишений.

Пылавшее пламя сушило землю. Иссякали родники, мелели речки, перестал родиться виноград, чахли плодовые деревья.

Приближался конец всему живому вокруг горы. Возле Фунны не уставала ходить с косой смерть, - все новых и новых работников требовал чернобородый кузнец, все больше и больше гибло их на вершине горы. Собрались старейшины нескольких деревень, чтобы обдумать, как же избавиться от страшного соседства, как потушить адскую кузницу, чтобы перестала она ковать оружие, сеящее в мире разрушения и смерть. Отрядили они самых уважаемых, послали к кузнецу - просить его уйти с горы. Долго их не было, и вдруг доставили с Фунны еще горячий кувшин с пеплом и остатками человеческих костей.

Хорошо поняли в селении, что хотел сказать им кузнец, и замерло все кругом в большом горе.

Тогда одна девушка - Марией звали ее - решила поговорить с господином огня. Тихонько пробралась она мимо стражи, чуть заметными тропками добралась до огромной кузницы. Мрачную картину увидела она. Под навесом клокотали огнем десятки горнов, гудели меха, искры разлетались яркими снопами. У наковален стояли полуголые люди, били молотами по раскаленному железу.

В углу на груде железа лежал мертвый человек. Мария узнала своего соседа, который совсем недавно был взят на гору...

Дождалась она, когда появился чернобородый, и подошла к нему.

- Слушай меня, чужой человек, - сказала она. Кузнец оглядел ее хищным загоревшимся взглядом. - Чего ты хочешь?
- Я прошу тебя - не губи ты людей, уходи отсюда. Засмеялся чернобородый.
- Нет, не уйду я. Зачем мне уходить? И тебя здесь оставлю. Ты будешь моей...

Он протянул руку к девушке. Оттолкнула она его с безумной силой. Упал он возле горна, опалил волосы, одежду. Взвыл звериным воем, в неудержимой злобе схватил только что откованный кинжал - и пала Мария бездыханным трупом к его ногам.

Старая седая гора не выдержала такого злодейства. Дрогнула она от основания до вершины, зашатались устои, на которых держался навес, и рухнули на горны и наковальни. Шире раскрылось жерло горы, и провалились в его раскаленную глубину чернобородый вместе с его помощниками - пришельцами. А те, кто был из долины, словно ветром были подняты высоко в небо и плавно опущены к своим хижинам.

Когда потухло пламя, улеглась пыль, долетели до подножия обломки скал, стало видно снизу необычайное зрелище. На склоне горы высились каменные изваяния неведомых чудовищ - то были уродливые подобия кузне ца и его подручных. А на самом высоком месте горы, если смотреть с долины по дороге к морю, появилась скала, похожая на женскую голову. Она напоминала всем поселянам о девушке Марии - последней жертве жестокого кузнеца.

И от тех времен потухла Фунна, не стало видно огня над ее вершиной и было забыто людьми давнее имя горы - Дымящаяся. Но запомнил народ все пережитое и закрепил за горой новой имя - Демерджи, что значит "кузнец".

Цитируется по изданию: Легенды Крыма
Автор: М.С. Филатова