Как Карасёвка осталась без карасей

Река Большая Карасёвка (Биюк-Карасу) — самый значительный приток Салгира. Она начинается карстовым источником Карасу-Баши на северо-восточном склоне Караби-яйлы. Её длина 86 км, площадь бассейна 1160 км2. Средний многолетний расход около 1,8 м/сек. Воды реки используются для орошения. В связи с этим река в летний период пересыхает и не всегда доходит до Салгира.

Видовой состав рыб из-за маловодности рек немногочисленный, причём отдельные виды живут только в определённых реках. Например, гольян и эндемичный подвид — шемая населяют только Салгир и Большую Карасевку. В последней водятся и другие эндемики Крыма: салгирский рыбец и речной бычок-бабка. В Карасёвке водятся и эндемичный крымский усач, и ещё около десяти видов распространённых рыб.

Того, что было тридцать лет назад, в Карасевке уже нет. Куда-то исчезли те самые эндемики — виды животных или растений, свойственные только ей. Как, впрочем, и иные рыбы...

В детстве, именно в те же годы, когда был издан упомянутый путеводитель, я частенько приезжал на Карасёвку половить рыбку. Рыбы — разной! — было много, без улова я не возвращался. Конечно, «крупняк» был не моим уделом, зато мелочи было множество, особенно тех самых бычков-бабок.

И, конечно, карасей... Думается, именно из-за изобилия этой вкусной и живучей рыбки и переименовали речку Биюк-Карасу русские переселенцы. А не из-за топонимической кальки с тюркского «Карасу» (чёрная вода). Вода вообще-то в те годы была довольно прозрачной, детьми мы купались с мая по сентябрь и никто не болел — ни простудами, ни кожными болячками... Да и глубина была. Особенно около так называемых плотин. В районе сёл Уваровка, Новоивановка и Демьяновка, что неподалёку от Нижнегорского, таких плотин насчитывалось три. Теперь их нет...

Юрий Таганов родился на берегах Большой Карасёвки. И вот уже почти тридцать лет его жизнь связана с этой рекой. Она влилась в Юркину душу своими водами, утвердилась рыбацким счастьем, запечатлелась в памяти событиями, связанными с ней... Многое может рассказать нынешний депутат сельского Совета Ю. Таганов, рыболов-любитель и патриот своей Карасёвки.

«Первое впечатление от рыбалки: мне три-четыре года, отец ловил рыбу и дал мне удочку забросить, — вспоминает Юрий. — Я закинул, но зацепился за какую-то плавающую ветку и стал вытягивать леску. Вытаскиваю и вижу — на крючке крупная рыбка. Оказалось, плотва. Мне, конечно, она показалась гигантской...». На том же месте, напротив родного дома, лет в пять Юра уже ловил карасей. За то, что убежал без спросу на рыбалку, его первый раз и наказали...

Подростком Таганов весь день мог провести на реке. Если кто искал, искали на речном берегу. Удачливая рыбалка зачаровала юношу. «Лет в четырнадцать я просто заболел карасёвой рыбалкой! Мелкого карася было в садке всегда полно, за крупным надо было охотиться. На специально подготовленную наживку на нашей речке вместе с отцом я ловил карасей до килограмма! Немного, правда, но таких больше никогда в жизни не видел!».

А в 1991 году Юра начал ходить на карпа. В омуте недалеко от школы он изо дня в день пытался поймать эту рыбину. Сазан всё обрывался, потому как рыбак не мог его вытащить. Сначала не говорил об этом отцу, потом всё же признался. Тот несколько дней спустя на специальную снасть — резинку вытащил из сумрачной глубины красавца-сазана весом в шесть с половиной килограммов!

Вспомнил Юрий Таганов и все виды рыб, водившихся в Карасёвке в разное время (насчитав их до 15), и два вида раков, и множество птиц и водных млекопитающих, привлекаемых обилием рыбных запасов. Ещё школьником он изучил ихтиологию и поведение местных рыб. Написал несколько очерков о местной рыбалке, но в стол... Рыбы становилось всё меньше... Много её выловили бреднями, загубили электроудочками в дикие 90-е. Но главная беда пришла с разрушением плотин.

Сначала сорвало малую плотину в Новоивановке, самую нижнюю на реке. Некие «товарищи» в весеннее половодье обнаружили в своих подвалах воду. Недолго думая подогнали трактор с ковшом, пару раз копнули возле плотины — и напор воды, слизнув остатки земляной насыпи, устремился в Салгир. Затем водный поток сорвал насыпь на уваровской плотине. Была там обводная труба, через неё лишняя вода уходила. Но её кто-то присмотрел на металлолом... Затем прорвало демьяновскую плотину, самую верхнюю, бетонно-каменную, которой «тоже помогли прорваться...».

Свою роль сыграла и бесхозяйственность. «Тополям тут некоторым было лет по триста — рассказывает Таганов. — Я знаю точно, где они росли. Русло было глубокое, но неширокое, берега сплошь покрыты растительностью. Сейчас все более или менее крупные деревья спилили, поскольку, мол, ничейные». Он провёл своего рода исследование и установил, что лет сто назад Карасёвка была глубокой, до двух–двух с половиной метров, рекой и шириной в три-четыре метра. Такое себе русло в кряжистых тополях, с ямами-омутами и чистой водой. И с рыбой...

«Там, где ещё лет шесть назад воды было по грудь, сейчас — по колено. Вода идёт быстро, как в горной речке. Малёк не разводится, а крупная рыба уходит по течению», — сокрушается заядлый рыбак, ставший и гидробиологом, и гидрологом поневоле.

Но Юрий решил бороться за реку, которую знал и полюбил с детства. Стал депутатом Уваровского сельсовета. Изучив вопрос, подсчитал, что восстановление одной плотины потребует более 125 тысяч гривен, а ещё нужны средства на чистку русла и драгирование водоёма. Плюс посадка на берегах ив, верб, тополей. Конечно, в сельсовете денег на всё это нет. Делал депутат запросы и в районный водхоз, и в Симферополь. Нет денег на восстановление плотин на Карасёвке.

И вспоминается депутату в связи с этим нечто запредельное: «Как раз перед развалом плотин рыбачил я у островка, прозванного Крокодильим, возле Новоивановки. Вдруг из-под нависших кустов у берега напротив в воду что-то огромное белое ныряет. Вынырнуло прямо возле поплавков, глаза красные, аж жутко стало. Присмотрелся — ондатра-альбинос. Но до чего же здоровая! Посмотрела на меня, полежала на поверхности — и в глубину. Потом ещё несколько раз приплывал на лодке на то же место, но зверя не встретил. Слышал после — убили белую ондатру. Мне кажется, это дух реки был... С её смертью и река стала умирать».

Ондатра

Увы, это чистое воспоминание о былом. «Нет реки. Нет красоты...»

Сергей Ткаченко, «Крымская Правда»


Ссылки по теме: