«Бешарань — столица Крыма»

«Бешарань — столица Крыма». Именно так написано белой масляной краской на заржавевшей стенке автобусной остановки в селе Семенном Нижнегорского района. Автобусы уже лет пятнадцать не приезжают сюда, лишь с какой-нибудь оказией можно добраться. Может, зря сюда не ходит транспорт: ведь именно в бывшей Бешарани — «лучшие в мире парни». По крайней мере так написано на той же остановке.

Село Бешарань в Крыму

Есть ещё одна надпись на той ржавой железной будке: «1990». Это время расцвета села. И парни тогда тут были действительно боевые, да и девчонки ничего, и много ещё чего было. Например, предприятия колхоза имени Кирова.

Далеко за пределами Крыма знали продукцию колхозной птицефермы — птичника, как называли в окрестных деревнях это предприятие по производству яиц. Радовали показатели таких нелепых в современном лексиконе слов, как «яйценоскость» и «продуктивность». Ещё в конце девяностых на птичнике упорно работали над повышением объёмов производства, и кое-что даже получалось, как рассказывают бывшие рабочие птицефермы.

Гром грянул с развалом и распаеванием всего колхоза в первые годы нового века. «Не знаю, как для кого, а для колхозного строя грань веков стала настоящим концом света», — качает головой бывший колхозник Александр, а ныне — просто сельский пастух. Находясь на столь почётной «службе», времени даром не теряет. Удивило название книги, которую он читает: «Преступление и наказание» Достоевского. Поясняет, что не прочитал в школе, а сейчас на старости лет время появилось: лето, жара, коровки пасутся и перипетии духовной борьбы с самим собой из-под пера великого писателя. Действительно, были парни «во время оно». Даже в Бешарани.

А ныне... Сегодня помещения бывшего птичника занимает гараж сельхозтехники одного из предпринимателей из Уваровки, центрального села. Сумев сберечь многое, а главное — знающих людей и технику, одно из предприятий, оставшихся после развала колхоза имени Кирова, потихоньку выбирается из ямы безвременья. И слава Богу, у людей есть возможность трудиться и получать за свою работу деньги.

Например, нелегки будни на току, который тоже находится в окрестностях Семенного. Но люди не ропщут, ведь всё-таки есть дело. Даже наоборот, огорчаются, что это всего лишь сезонная работа, в жатву в основном. Сейчас на току — тишина. И не только потому, что в селе всё меньше молодёжи — многие уезжают на заработки, а рожать же «лучших в мире парней» тоже особенно не стремятся. Просто пока не страда.

Поселок Бешарань в Крыму

А ребята из Семенного действительно были классные. Знавал некоторых: встречались на татами в спортшколе и даже брейк нижний вместе как-то «давали» в местной школе на танцевальных вечерах. Да, была уже почти перестройка, кто знал, что «перестроимся» — и всё! Увы, некоторые из знакомых, продолжая «качать» мышцы или оттачивать «маваши-гири», попали — вполне закономерно! — в рэкетирские команды и даже в книгу «Крым бандитский». Жаль, но одних уже нет, другие уехали неизвестно куда после смены криминальных вех. А кто-то попросту спился. Но, говорят, помнятся ещё бешаранские времена!

А времена до переименования Бешарани в селе уже некому вспомнить. Ушли в вечность старожилы, заставшие ещё старое название деревни, прописанное у них в метриках. Беш — это «пять» на множестве тюркских наречий, «аран» — скотный двор, загон, иногда — сарай, низменное место. Когда идёшь по одной из улиц села, Зелёной, можно насчитать не пять загонов для овец, а много больше. То быки в них, то индюки, но овец всё же больше. Люди стараются как-то выжить.

И лесополосу из непонятной лжеапельсиновой маклюры и коварной колючей гледичии превратили в проходной двор и место складирования всяких нужных в хозяйстве вещей, сена и соломы, например. Но главное — идёт вдоль лесополосы газопровод.

Он принёс жителям Семенного, как, впрочем, и уваровчанам, и новоивановцам, надежду на лучшее будущее и тёплые зимы. Но и проблемы. Как рассказали жители улицы Зелёной, уже на их магистрали было два хлопка — аж вылетели вентили, но без воспламенения газа. И ещё один — на соседней улице Ленина. Местные видят две причины: во-первых, газопровод из пластиковых труб идёт под землёй, а во-вторых, качество монтажа бригадой «ух!». «Газ — хорошо, ещё в Средней Азии когда жили, это поняли, — говорит Сейдамет. — Но лишь бы не было аварий». Можно было бы и по верху пустить трубы и не экономить на хороших специалистах, считает он. «А то вечная наша жадность — сэкономить, чё-то выкрутить по деньгам, понимаешь!» — и плюёт в сухую придорожную пыль. Под ней и слоем земли загадочной жизнью живёт газовая труба. Но газ проводят, будущее хоть и неясно, но лучше тёплое настоящее. Не то что прощающееся прошлое.

Давно со своим профилем распрощался клуб, в котором была и библиотека. Странно, но даже бывал в ней лет тридцать назад, а кажется, это был сон. Особенно когда видишь зияющие дыры в шиферной крыше и пустые глазницы окон. Старики рассказывали, что в этом здании была Покровская церковь, открытая заново в годы немецко-румынской оккупации. В постсоветские годы вроде хотели её возродить, но что-то затихло. Посматривали на бывший клуб и мусульмане, мечтая о мечети, но дело не сдвинулось.

А за бывшим клубом — пастбище и течёт Салгир. Спрямлённый и ужатый в берега коллектора (он ещё называется тут
ГК-22). Несёт мутные воды куда-то в Сиваш, а вот старожилы ещё недавно рассказывали о заливных лугах, тополях в несколько обхватов, карасях по полкилограмма Было это изобилие в начале семидесятых. Однако большинство местных жителей застало тут уже коллектор-сброс. Многое поменялось. Расцвет — с птицефермой и током, постоянной работой и доходом, приречными красотами, с автобусами через село, увы, позади. Хуже, что разруха коснулась крылом и благополучного в прошлом Семенного.

А что тут не останавливаются автобусы, хотя и плохо, но не беда, райцентр под боком. Даже как-то непонятно было ещё с детства, что указатель «Нижнегорский» стоял как раз в конце улицы Ленина, и домысливали пацаны: мол, разрезает один из крайних домов пополам невидимая граница. Сейчас за околицей выросли ещё несколько домов, и не понять: то ли это ещё Семенное, то ли уже Нижнегорский. И бродишь сплетёнными окраинами, ищешь старых друзей, пытаясь увидеть следы прошедшего детства, но приходишь только к мысли: наверное, Бешарань действительно столица огромной страны под названием «Мы сами».

Сергей Ткаченко, «Крымская Правда»