24 июня 2010 г.

Тусклый блеск и нищета Крымской Розы

Выдался хороший весенний день, прозрачный и немного ветреный. Маршрутка притормаживает на нижней остановке. «Так ближе к центру», — объясняет молодой рыжеволосый мужчина, сидящий рядом. Оказалось, он тоже когда-то жил в Крымской Розе, теперь работает в Симферополе, а сюда приезжает в гости, к маме. Я прошу, и Сергей любезно соглашается стать моим проводником.

Крымроза

Мы с Сергеем медленно идём по разбитой асфальтированной дороге.

Когда-то совхоз «Крымская Роза» создавался как опытное хозяйство Института эфиромасличных и лекарственных растений и был цветущим — в прямом и в переносном смысле. Посёлок утопал в розах, вокруг — поля лаванды и шалфея, теперь же безнадёжно погряз в долгах, нищете, безработице и чёрном пьянстве. Но об этом позже, а пока на горизонте никого нет.

Слева — скучающие поля и завод, вернее, то, что от него осталось, справа — многоэтажки. Когда-то они были построены на деньги хозяйства специально для сотрудников института.

— Раньше сюда стремились все. От профессора до выпускника аграрного университета. Считалось счастьем жить и работать в Крымской Розе. Здесь было всё: завод, лаборатории и удачливые учёные, которые проводили опыты, выводили новые сорта и ходили в белых халатах. Теперь ничего нет, — передёргивает он плечами.

Мой вопрос, можно ли ещё что-то возродить, он воспринимает как неудачную шутку. Ведь для возрождения нужны очень большие деньги, люди и время. Время ушло. Денег нет. А люди? Люди разбежались. Осталась лишь небольшая «кучка» энтузиастов.

— Вот это — филиал Института эфиромасличных культур, — указывает Сергей на невзрачное серое здание справа, — там даже ещё кто-то есть. Всё выводят, высаживают, так, наверное, больше для интереса.

Однако пообщаться с учёными не удалось: выходной. А вот и ярко-голубые двери сельсовета. Закрыты по той же причине. Зайдём туда в другой раз.

— А что ваш председатель? Старается? — спрашиваю.

— Ну... старается, но могло бы быть и лучше. Фонари на центральной улице, говорят, с его помощью были установлены. А воды у нас часто не бывает, — отвечает Сергей.

Иван Завгородний
Иван Кондратьевич Завгородний (на фото) проработал на комбинате главным технологом сорок лет. Всю жизнь прожил в этом посёлке. С тех пор как производство остановилось, старается на завод не ходить: больно смотреть на то, что стало с его любимым детищем. Он хранит старые газеты, в которых рассказывали об успехах предприятия.

Облупившиеся стены, заколоченные окна, «величественные» колонны — это Дом культуры, дискотеки там «крутят». Правда, уже не такие, как раньше: когда-то в Крымской Розе были лучшие танцы во всём районе.

Наискосок — бывшая контора, а здесь был магазин продтоваров, а вот там — быткомбинат. Теперь ничего нет. Разруха.

С асфальтированной дороги сворачиваем на грязную колею, оставленную грузовиком. В укромном уголке между старых построек собираются любители выпить и занюхать рукавом. Его завсегдатаи трепетно называют это место «Голубым Дунаем». Около одиннадцати утра «дунайцы» уже на месте — жалкое зрелище. А ведь эти люди были лучшими военными, лучшими шофёрами, лучшими агрономами. Мы спешим уйти.

В посёлке много деревьев, цветочных клумб и детских площадок во дворах, много лавочек, но всё пребывает в каком-то сонном забвении. И только пустые пивные бутылки да редкие прохожие напоминают о существовании жизни.

— Тут раньше была начальная школа, — показывает Сергей на обветшавшее двухэтажное здание, — здесь же был радиокружок, я сюда ещё мальчишкой бегал. Потом приспособили под аптеку и почту. Жёлтый почтовый ящик красиво смотрелся на сером.

— А это что такое? — меня заинтересовали небольшие постройки подвального типа с решётками на окнах.

— Химикаты тут хранили.

— А теперь здесь, наверное, бомжи ночуют?

— Нет, почему же? Им других мест хватает: пустые квартиры или вот недостроенный техникум.

У одного из подъездов мы встретили одноклассника моего проводника и ещё трёх молодцев в тёмных очках. «Эх, солнцезащитные очки ещё никого не спасали от запаха перегара», — мелькнуло в голове.

Рассказали они, что живут плохо, в нищете, о том, что пока был завод, воровали металл и жили, о том, что «сшибают» деньги на стройках в Симферополе или занимаются «вольным скотоводством». «А ещё у нас часто случаются ДТП, очень много жертв. Поселок на трассе, а ограничений по скорости нет. Напишите, чтобы ездили потише», — попросили.

Выдался хороший весенний день, прозрачный и немного ветреный. Пора уезжать. Не спеша бреду к трассе. Вспомнился анекдот: «В случае ядерного взрыва — всем лечь на землю и организованно, повторяю, организованно, без паники ползём на кладбище».

Своего кладбища в Крымской Розе нет. Оно дальше. По трассе.

Крымская Роза. Погрузчик

Прежде этот погрузчик работал в три смены. В 1996 году замер навек. Остался от него один «скелет» — остальное растащили.

Не так давно в Институте эфиромасличных и лекарственных растений УААН в Симферополе проходило совещание специалистов и руководителей эфиромасличных предприятий, на котором учёные мужи и чиновники рассматривали состояние отрасли.

На рассмотрение были вынесены проекты концепции возрождения и программы развития эфиромасличной отрасли Крыма. Тогда же было высказано мнение, что, несмотря на кризис в отрасли, полуостров сохраняет большие потенциальные возможности для возрождения производства эфироносов, которые уже якобы начинают реализовываться. Вот только где их реализуют? Чтобы возрождать и внедрять, нужны капиталовложения. Их нет. Сегодня в государственном предприятии опытного хозяйства «Крымская Роза» происходит процедура банкротства. Анализируется финансово-хозяйственная деятельность предприятия. Что делать с ним, решит комитет кредиторов, который и выскажет свои предложения суду.

Но директор умирающего хозяйства «Крымская роза» Таир Эрманбетов надеется на лучший исход.

— У совхоза сегодня очень большие долги перед «Крымэнерго», более четырёхсот тысяч гривен. Но ликвидироваться мы не хотим, — говорит он, улыбаясь, — мы готовим план санации предприятия. Планируем в скором будущем рассчитаться с долгами, у нас уже есть инвесторы в лице Института эфиромасличных и лекарственных растений и ещё трёх «эфиромасличных магнатов», назовём их так.

Имена «эфиромасличных магнатов» Таир Сейтхалилович оставил в тайне. Оно и понятно, надежда умирает последней. Встреча с финансовыми донорами назначена на ближайшее время.

— Да, завод разобран. Но ценность заключается в территории завода, — говорит Эрманбетов (кстати, именно тот факт, что завод разобран, а земля не представляет особого интереса, по словам руководителя, и привлекает инвесторов), — ошибка была допущена давно, не мною. Мы хотели жить и действовать самостоятельно и не зависеть от института, поэтому отделились и стали государственным предприятием опытного хозяйства. Если бы мы так и остались научно-производственным объединением или государственным опытным хозяйством, всё было бы иначе.

Реанимировать предприятие придётся, что называется, с нуля. Особых материальных ценностей не осталось — растащили. Единственная ценность — учёные-энтузиасты, которых каждое утро из Симферополя привозят на автобусе. На своих маленьких экспериментальных полях они проводят свои маленькие, но значимые эксперименты. Сегодня «Эфирмасло» имеет в посёлке лишь небольшую экспертную базу и несколько экспертных полей. А когда-то завод, базирующийся в посёлке, занимал по масштабам второе место в Европе.

Что касается сельского Совета, здесь тоже проблем хватает.

— Что-либо сделать для того, чтобы люди жили лучше, несложно, — говорит сельский голова Аршавир Хачатурян. — Главное — деньги, остальное — пыль морская. Но таких денег в сельсовете нет. Бюджет мал, и он, что называется, проедается.

В посёлке уже давно нет тепла. С тех пор, как прикрыли завод по переработке эфиромасличных культур. Летом его котельная работала на нужды завода, а зимой — обогревала квартиры. Но уже 15 лет предприятие не функционирует. В 2003 году запустили новую котельную для обеспечения теплом жилого фонда, однако, когда при запуске системы оказалось, что расход солярки составляет 240 литров в час, централизованная подача тепла прекратилась.

— Хуже всего, — говорит начальник военно-учётного стола Надежда Сенина, — то, что более пятидесяти процентов стариков, живущих в квартирах, не могут получить полагающиеся им льготы на отопление: формально у нас централизованное отопление и льготы не полагаются. На деле же квартиры отапливаются электричеством и буржуйками.

Ещё в сельском Совете я узнала, что вода в посёлке подаётся по графику. А бывает её и вовсе нет — система водоснабжения износилась, гнилые трубы частенько не выдерживают напора.

Работают детский сад и школа. Там чисто, тепло и кормят. Детей немного. В саду две группы, а в школе, рассчитанной на 365 детей, сейчас вдвое меньше учащихся.

— Что творится в государстве, то творится и в сёлах. Село — это государство в миниатюре. Разруха у нас в головах, — сказала на прощание Надежда Сенина.

Что тут добавишь? Прав был профессор Преображенский.

Крымская Роза. Старое фото

Крымская Роза. История

История Крымской Розы

Старые фото Крымской Розы

Крымская Роза. Сбор цветов

Поля Крымской Розы

Сбор цветов на Крымрозе

Ирина Ковалева, «Крымская Правда»
фотографии с сайта krimroza.com

Читайте также: