4 сентября 2013 г.

Кто такой доктор Штейнгольц?

Не знаю, кого как, а меня задевает вольное обращение «пишущей братии» с фактами. На одном сайте читаю описание дачи доктора Штейнгольца в Алуште: «Дача доктора Штейнгольца» называется Профессорским уголком, именно здесь в XIX веке появилась первая дворянская усадьба, в которой жил и работал знаменитый доктор, специалист в области дыхательной системы — профессор Штейнгольц. В усадьбу приезжали погостить известные люди своего времени: князья Гагарины, князья Раевские, А. С. Пушкин, А. С. Грибоедов, В. А. Жуковский...» И, как говорят, далее по тексту...

Дача Штейнгольца в Алуште

Начнем с того, что дача доктора Штейнгольца ни в дореволюционный период, ни в современное время никогда не находилась в Профессорском уголке! Да и не могла дача быть «первой дворянской усадьбой» в XIX веке, а доктор Штейнгольц — дворянином, поскольку вероисповедования он был иудейского, а, как известно, евреям дворянский титул не давался. Да и родился доктор Штейнгольц лет эдак на 80 позже Александра Сергеевича Пушкина... Короче, из всего написанного соответствуют истине только два словосочетания: «доктор Штейнгольц» и «специалист в области дыхательной системы»!

Лет шесть-семь назад в центральной части города, на месте конно-почтовой станции, бывшей жилым домом для нескольких семей по улице Ленина, и полуразвалившегося дома по ул. Парковая, 5, появилось новое здание, названное владельцами «Дача доктора Штейнгольца». Алуштинцы с интересом наблюдали за строительством так называемого «первого в Крыму клубного дома» — апартаментов для приватного элитного проживания и отдыха.

Дача Штейнгольца в Алуште

И дело не только в том, что расположенный в парковой зоне комплекс в 1 гектар стал закрытой для горожан территорией. К сожалению, при его строительстве было снесено два здания: конно-почтовая станция и дача «Буюрнус». Эти строения, не входящие в Список архитектурных памятников, были свидетелями истории становления Алушты как города и как курорта...

Дача Буюрнус в Алуште

В советское время бывшая конно-почтовая станция была жилым домом. На даче «Буюрнус» в послевоенное время располагался то алуштинский райком партии и райком комсомола, то детский сад № 5 «Теремок» с группами санаторного типа. Какое-то время там было управление образования алуштинского исполкома. Затем в лихие 90-е здание перешло в частную собственность. К сожалению, и конно-почтовая станция, и вилла «Буюрнус» остались только на старых открытках и фотографиях.

Конно-почтовая станция в Алуште
Конно-почтовая станция

Но вернемся к доктору Штейнгольцу.

В дореволюционных путеводителях по Алуште можно встретить рекламу, где говорится о приеме доктора А. Б. Штейнгольца, специализирующегося на внутренних, нервных и детских болезнях.

Объявление доктора Штейнгольца

Принимал доктор в доме Н. А. Голубовой по улице Виноградной. Эта дача, получившая в то время ласковое название «Голубка» благодаря гостеприимству своих хозяев, известна еще и тем, что в 1894 году в ней произошла встреча будущего российского императора Николая II со своей невестой Алисой Гессен Дармштадской. Сегодня в этом здании находится Центральная городская библиотека:

Центральная городская библиотека в Алуште

В краеведческом музее Алушты на карте-плане города, датированной 1912 годом, отмечено еще одно здание под номером 32, в котором также располагался «кабинет доктора Штейнгольца». Здание это носило название дача «Буюрнус», что в переводе с крымскотатарского означает «милости просим».

Дача Буюрнус и доктор Штейнгольц

В рекламном объявлении одного из путеводителей это же здание опять-таки упоминается как «Лечебный пансион доктора Штейнгольца». Название не было оригинальным и достаточно часто использовалось на всей территории Крыма. Понравилось это название, видимо, и самому Антону Павловичу Чехову, хотевшему так же назвать свою дачу, о которой он в 1898 году пишет М. П. Чеховой в Ялту: «...Постройка (Буюрнус) еще не началась; Шаповалов занят приютом и медлит, так что меня уже начинает разбирать досада. Обещает на сих днях составить смету. Северный фасад на плане так же хорош, как южный...».

В книге алуштинского краеведа Лии Поповой «Старый альбом» упоминается история покупки дачи «Буюрнус» Леей Штейнгольц (женой доктора Штейнгольца). Участок земли «площадью около 7-ми десятин под виноградным садом, доставшейся ей по купчей от 13/IV-1910 года в границах: с одной стороны — улица шириной в 3 сажени, за коей владения О. М. Соловьевой, с другой — 26 саженей и с третьей — 8 саженей — оставшиеся земли Соловьевой, а с четвертой, на протяжении 26 саженей — владения доктора Штейнгольца. А взяла продавщица 16 704 руб. Свидетели: провизор Владимир Константинович Евсиевич, живущий в доме церковно-приходской школы, Соловьева — в доме Маковской, Лея Штейнгольц — в своем доме».

Благодаря справочникам, издаваемым ежегодно в дореволюционной России, прежде всего — Российскому медицинскому списку, были установлены фамилии врачей, работавших в алуштинском регионе. Сведения в Списке подавались в таком порядке: после фамилии, имени и отчества указывался год рождения, ученая степень, год окончания курса медицинских наук, специальность, чин, должность, служба и место жительства. Своего рода это была лицензия на право заниматься врачебной практикой.

Эти Списки, имевшие вид больших книг в твердом переплете, находились во всех аптеках Российской империи, полицейских участках. Если имени врача не было в Списке, аптекарь не имел права выдавать лекарства по рецептам этого врача.

Итак, в Российском медицинском списке за 1916 находим имя Штейнгольца «Абрам-Ицко Бер-Иосифович, лекарь, вольнопрактикующий в Алуште, закончивший курс медицинского факультета в 1904 году», и имя зубного врача Алушты — Штейнгольц Леи Гилел, получившей образование в 1903.

Удалось найти списки студентов Императорского Харьковского университета на 1898-1899 академический год. Среди студентов медицинского факультета, обучающихся 1 семестр, — Абрам-Ицко Бер-Иосифович Штейнгольц, родился 20 декабря 1976 года в г. Елисаветграде (совр. Кировоград). Поступил в университет на медицинский факультет 28 августа 1898 года, окончив Елисаветградскую гимназию. Звания купеческого, вероисповедание — иудей.

Доктор Штейнгольц и еврейский вопрос


В дореволюционной России для лиц иудейского вероисповедания существовала «черта оседлости», то есть территории, за пределами которой запрещалось постоянное жительство евреям (иудеям), за исключением нескольких категорий, в которые в разное время входили, например, купцы первой гильдии, лица с высшим образованием, средний медицинский персонал, отслужившие рекруты, ремесленники, приписанные к ремесленным цехам, караимы.

В 1791 г. Крым (Таврическая губерния) был включен в перечень мест, где евреям селиться разрешалось. В 1837 г. Николай I распорядился о «недозволении евреям» селиться в Ялте, но в 1860 г. по ходатайству новороссийского генерал-губернатора «высочайшее» повеление было отменено, и евреям разрешили жить и в Ялте.

Местечко Алушта входила в черту оседлости. В 1893 г. был издан закон, согласно которому в Ялте разрешалось жить лишь тем евреям, которые были приписаны к городским обществам или получили право повсеместного жительства. Все прочие евреи были высланы. В законе это объяснялось тем, что в Ялте «в летние месяцы проживает царская семья» и что «...усилившийся за последнее время наплыв и прогрессивное умножение числа евреев в городе в связи с заметным среди них стремлением к приобретению недвижимой собственности грозит этому лечебному центру превратиться в чисто еврейский город».

Евреям, не имевшим права жительства по всей империи, было запрещено не только вновь селиться в Ялте, но даже приезжать на лечение. Закон соблюдался неукоснительно: из города высылали даже жен евреев с высшим образованием, приехавших отдыхать без мужей...

Проживание евреев в соответствии с указом о черте оседлости разрешалось лишь в специально оговоренных городах и местечках, но не в сельской местности. Также существовала квота на прием в гимназии и университеты иудеев — 10 % в черте оседлости и 3 % за ее пределами. В отличие от многих народностей империи, евреи стремились к образованию. В иных местах это приводило к тому, что еврейский состав высших учебных заведений достигал более 50 %.

Харьковский университет, созданный вторым в России после Московского, как магнитом притягивал еврейскую молодежь. Евреи рвались к знаниям, составив 28 % всех студентов Харьковского университета в 1886 году (на медицинском факультете среди студентов было 41,5 % евреев). Процентная норма 1887 года ударила в первую очередь по Харькову: университету запрещалось принимать более 5 % «лиц иудейского вероисповедания».

Штейнгольцам повезло. Имея медицинское образование, они имели право «повсеместного жительства, независимо от того, занимаются ли они своей специальностью или нет», а также могли иметь приказчика и двух слуг из единоверцев, выписывая их из «черты». Право повсеместного жительства и ведения торговли имел и еврейский медицинский персонал без высшего образования (зубные врачи, фельдшеры, акушерки). Правда, с 1903 года поставлено было условие, чтоб они всё же непременно занимались своей специальностью...

Можно предположить, что жена Штейнгольца, Лея, получившая образование и звание «зубной врач» в 1903 году, также обучалась в Харькове, где, возможно, и познакомились молодые люди...

В Российской империи на 1 января 1898 года насчитывалось лишь 9 работающих зубоврачебных школ, одна из которых находилась в Харькове. Вторая школа в Харькове была открыта 1 сентября 1900 года В. Я. Дубровским. Лея могла быть студенткой одной из этих школ... На зубного врача учились тогда 2,5 года, среди учащихся зубоврачебных школ повсеместно преобладали женщины. Объяснялось это довольно просто: отсрочка по службе в армии действовала лишь до 22 лет, так что мужчины попросту не успевали заканчивать школы до призыва.

В Памятной книге Таврической губернии за 1914 год (под ред. Часовникова) содержатся сведения о том, что в первом двадцатилетии ХХ века в Алуште сформировалась довольно таки влиятельная еврейская община. В 1914 году в городе проживали 569 евреев и 15 караимов, имелись две синагоги и еврейское кладбище, действовали сионистские организации, существовала еврейская библиотека, в городе работало еврейское благотворительное общество.

Доктор Абрам Беркович Штейнгольц являлся секретарем благотворительного общества, членами его были врачи Лейба Маркович Губерман, Яков Литманович Гейман.

Летом 1916 года в Алуште открылся санаторий для лечения беженцев, больных туберкулезом, принадлежавший Обществу здравоохранении евреев. Вполне вероятно, что именно доктор Штейнгольц принимал активное участие в деятельности Общества: это и бесплатное обеспечение нуждающихся лекарствами, а их детей — молоком в пунктах «Капля молока» (преобразованы позже в детские консультации), создания общежитий для беженцев в годы первой мировой войны, открытие детских садов, санатория для больных туберкулезом...

Читайте также: Выдающийся врач Сергей Боткин рекомендовал Ялту, как «лечебную станцию для слабогрудых»

«Представляет интерес особенности туберкулеза в национальных группах населения Крыма. Среди архивных документов имеется докладная записка в НКЗ Крыма „Заболеваемость туберкулезом населения Крыма по данным картотечной регистрации за 1926 год“. Так, самая высокая заболеваемость была среди евреев — 57,4 на 1000; у русских и украинцев — 40,2; среди греков — 30,3; армян — 28,9; караимов — 24,2; немцев — 22,0 и самая низкая среди татар — 15,5 на 1000 нас.

И с точностью наоборот характеризуется смертность от туберкулеза среди национальных групп. Самая высокая смертность среди татар — 33,2, но уже на 10 тыс. населения, среди русских и украинцев — 22,4 и самая низкая среди евреев — 11,4 на 10 тыс. населения.

В архивных документах мною были найден ответ на вопрос, почему евреи чаще заболевают туберкулезом, но реже умирают от него, а татары наоборот — реже заболевают, но чаще умирают от него? Ответ заложен в национальных особенностях, культуре, традициях нации, в социальных условиях жизни.

Так, у мусульман болеть туберкулезом считалось грехом, образовательный уровень, условия жизни и быта были низкие, поэтому к врачу за помощью они не обращались до самой последней минуты, но когда наступала смерть, приходилось обращаться в органы ЗАГСа, где в основном и регистрировалась смерть от туберкулеза. И, наоборот, у евреев: высокий культурный и образовательный уровень, внимание к своему здоровью, сознательность и высокий удельный вес среди фтизиатров врачей-евреев позволяли своевременно выявлять и лечить туберкулез и как результат более благополучный конечный исход». (Из книги А. Колесника «Крым в объятиях чахотки», 2010 г.).

В «Списке лиц, имеющих право голоса в Алуштинском округе за июль-август 1918 года», в числе алуштинских землевладельцев указан доктор Штейнгольц Абрам Борисович (Беркович). На 1918 год ему был 41 год, он был врачом, жил по Симферопольскому шоссе (которое начиналось тогда прямо от развилки в современном районе «Черемушки») в своем доме. В этом же списке приводится имя его жены — Лея Гиевна, которой было 33 года.

Трудно сказать, что пережили они в эти смутные времена. Во всяком случае, не удалось пока обнаружить какие-либо сведения о них, нет и фотографий...

А вот в изданном после революции медицинском справочнике, именуемом «Список Медицинских врачей СССР на 1924 год», врач Штейнгольц записан как Абрам Борисович, специализирующийся на туберкулезных и внутренних болезнях, проживающий и работающий в г. Симферополе. О том, что в Симферополе он жил по ул. Р. Люксембург, 22, говорится в Книге скорби Украины (Автономная республика Крым), изданной в 2000 году.

Последняя страница жизни доктора Штейнгольца


В книге «Крым в объятиях чахотки» читаем: «В Симферополе до 1924 г. существовал тубдиспансер при отделении Лиги борьбы с туберкулезом, состоявший из 3-х кабинетов — двух для взрослых и один детский. Всего в штате диспансера было 9 человек. Одним кабинетом заведовал доктор Штейнгольц (расстрелян немцами в Симферополе в 1943 г.)...»

Наверное, после того, как в Алуште были реквизированы дома, чета Штейнгольц перебралась в Симферополь. Но через 20 лет их лишили уже не имущества (отбирать было нечего!), а жизни!

Читайте также: Дом доктора Левина в Симферополе

Почему Штейнгольц не уехал из Крыма в 1941 году, когда многие евреи отправлялись в эвакуацию, чтобы сохранить свою жизнь, мы не знаем. То ли долг врача перед пациентами, то ли боль и отчаяние притупили страх за свою жизнь, не знаю. Но, каждый день, отправляясь на службу в оккупированном Симферополе, он совершал подвиг.

В книге Александра Колесника приведены приказы 1941 года, когда в Симферополе хозяйничали фашисты.

1941 год


Приказ № 1 от 1/XII-41 г.

§ 1

Сего числа вступил в исполнение обязанностей главного врача тубдиспансера (главврач диспансера — Казанский Александр Дмитриевич). С переходом тубдиспансера в помещение бывшей Детской консультации (ныне детский тубкабинет гортубдиспансера по ул. Желябовой), положить работу амбулатории диспансера временно от 9 ч. утра до 2 ч. дня, переведя всю работу на хозрасчетную систему по утвержденной мед. сан. отделом городской Управы схеме.

§ 2

Перевести на 2-х часовую работу 4-х фтизиатров, 2-х врачей педиатров и 1-го ларинголога по установленному расписанию.

§ 4

Сестру Кальфа перевести на 1 час работы в рентгенкабинет с 4/XII. (Электроэнергия подавалась всего лишь на один час.)

§ 10

С 1/XII ввести временную систему для врачей по обслуживанию больных на дому с 50 % нормой выплаты (читай доплатой — прим. авт.).

§ 11

С 1/XII ввести бесплатный прием для детского населения.
(При полном отсутствии финансирования главный врач решается на бесплатный прием детей за счет взрослых больных.)

§ 12

С 1/XII проводить ежедневную систематическую работу по рентгеноскопии от 1 ч. дня до 2-х часов дня в помещении кабинета психбольницы, проводя соответствующий расчет по работе с администрацией психбольницы по установленной норме. (Хозрасчет!)

§ 13

Предлагаю 1/XII завхозу взять на учет весь инвентарь перевезенный из старого помещения по ул. К. Маркса и составить подробную опись (выброшенный персоналом немецкого госпиталя на улицу). Весь оставшийся инв-рь детской консультации, размещенный в амбулатории тубдиспансера взять на учет. Вся ответственность за сохранение всего инвентаря возлагается на завхоза Москвина. В инвентарную комиссию входят д-ра Беклиян, Штейнгольц и бух. Альянаки.

§ 16

Счетоводу-кассиру с 1/XII предложить ежедневно все полученные суммы (от пациентов) от приема вносить в банк по установленному порядку.

§ 20

Начать с 1/XII работу по рентгенпросвечиванию в помещении рентгенкабинета психбольницы (ныне РПБ № 1 по ул. Р. Люксембург) из расчета по 2 руб. за больного с выплатой этих сумм администрации психбольницы. За просвечивание взимать с больных по 5 руб.

1942 год


Приказ № 32 от 3/I-42 г.

«Согласно распоряжению медико-санитарного отдела с 16/I сего года (1942 г.) тубдиспансер переходит на городской бюджет с бесплатным приемом всех граждан Симферополя. С 16/I все сотрудники переходят на твердые ставки вплоть до особого изменения:

Д-р Штейнгольц — на 1/2 ст. с амбулаторного приема с 9 до 12.
Д-р Генкьман — на 1/2 ст. с амбулаторного приема с 9 до 12.
Д-р Гольмберг — на 1/2 ст. с амбулаторного приема с 12 до 15.
Д-р Зеленская — на 1/2 ст. с амбулаторного приема с 12 до 15.
Д-р Зборовская — на 1/2 ст. с амбулаторного приема с 12 до 15.
Д-р Батудин на 1/2 ст. с амбулаторного приема с 12 до 15.

Вызовы на дом выполняются всеми врачами с оплатой 4 руб. за вызов. Все процедуры, рентген, пневмоторакс бесплатно».

(В этих документах были перечислены и другие врачи с еврейскими фамилиями и все они в 1943 г. из списков практикующих врачей бесследно исчезнут...).

О судьбе доктора Штейнгольца, как и о судьбах многих наших соотечественников «не арийского происхождения» свидетельствует небольшой отрывок из «Сообщений о событиях в СССР». Отчет опергруппы «Д» о расстреле евреев за № 150 от 02.01.1942 г., из которого приводится цитата начальника полиции безопасности и СД: «Симферополь, Евпатория, Алушта, Карасубазар, Керчь и Феодосия очищены от евреев. С 16.11 по 15.12 было расстреляно 17 645 евреев, 2 504 крымских казаков, 824 цыган и 212 коммунистов и партизан. Общее число экзекуций — 75 881».

Вот и все, что удалось узнать о докторе Штейнгольце — человеке, чье имя носит первый в Крыму Клубный дом, расположенный в Алуште...

Наталья Никитина, «Крымское эхо»

Читайте также: