8 августа 2016 г.

Любовные романы великих писателей, поэтов и художников в Крыму

Писатели, поэты и художники всегда любили Крым. А многие из них ещё и влюблялись в Крыму. Или приезжали сюда со своими возлюбленными.

На пляже. Старое фото

Киоск роз и весь одеколон города


Наталья Брюханенко
Наталья Брюханенко
В 1926 году Маяковский познакомился с высокой красивой блондинкой Натальей Брюханенко — бедной представительницей пролетарского студенчества, как она сама себя называла. Правда, уверяла в своих воспоминаниях Наталья, «настоящего серьёзного романа у нас с ним не было… Маяковский казался мне очень взрослым, если не старым» (разница в возрасте составляла 13 лет). Как бы там ни было, но ухаживал поэт красиво и с размахом. Угощал свою Наталочку конфетами и шампанским, и, цитируем воспоминания Брюханенко, «научил меня и тому, что одеколон не роскошь, и тому, что цветы не мещанство, и что можно и даже нужно иногда ездить на извозчике и в автомобиле».

В июле 1927‑го Маяковский уехал выступать в Крым, вслед за ним вскоре отправилась и Наталья Брюханенко. «В Ялте для меня была приготовлена комната в гостинице «Россия». […] Маяковскому очень хотелось доставить мне массу удовольствий — накупить мне цветов, подарков, но я от всего отказывалась. Наконец почти насильно он купил мне шёлковую материю и жёлтую шёлковую шаль», — вспоминала Брюханенко. Маяковский выступал в Симеизе, в Алупке, в Ливадии — и всюду его сопровождала Брюханенко. А на свои именины, 26 августа, девушка получила от Маяковского «такой огромный букет роз, что он смог поместиться только в ведро». Но на этом поэт не остановился: «Когда мы вышли компанией на набережную, Маяковский стал заходить во все магазинчики и покупать мне одеколон, самый дорогой и красивый, в больших витых флаконах. […] Подошли к киоску с цветами. Маяковский стал скупать и цветы. Я запротестовала — ведь уже целое ведро роз стоит у меня в номере!

— Один букет — это мелочь, — сказал Маяковский. — Мне хочется, чтоб вы вспоминали, как вам подарили не один букет, а один киоск роз и весь одеколон города Ялты!»

«Вас я носил бы на руках»


Художник Иван Билибин с Людмилой Чириковой в Египте
Иван Билибин с Людмилой Чириковой
В 1917‑м художник Иван Билибин (его имя известно в первую очередь по прекрасным иллюстрациям к русским сказкам) уехал из Петрограда на свою дачу в крымский посёлок Батилиман. Там же жил с семьёй писатель Евгений Чириков. Они с Билибиным были знакомы по Петрограду, а одна из дочерей Чирикова, Людмила, брала у художника уроки рисования. В Крыму Билибин и Людмила вместе ходили на этюды — и 41‑летний наставник влюбился в свою 21‑летнюю ученицу. Уехав в октябре 1918‑го в Ялту, Билибин писал Людмиле в Батилиман:

… Я уже долго боялся сказать Вам это слово из пяти букв, слово с двумя буквами „ю“, милое волнующее слово… Если б Вы знали, какое я переживаю хорошее время! […] на душе у меня сплошная музыка. Возраста нет. Я молод, как мальчишка.
Но Чирикова не ответила Билибину взаимностью, хотя и не отталкивала его. В конце 1919‑го Людмила и её сестра Валентина перебрались из Крыма в Ростов, вслед за ними уехал и Билибин. Затем последовал переезд в Новороссийск, эвакуация — и жизнь в Египте. Билибин получил большой заказ, снял мастерскую в Каире. Чирикова помогала ему — но замуж выходить по-прежнему отказывалась. Хотя Билибин и уговаривал:
Вас я носил бы на руках, старался бы, насколько могу, не ревновать […] был бы Вам другом и учителем. […] Если Вы повторите Ваше «Нет», то останемся такими же друзьями, даже не друзьями, а мы будем братом и сестрой.
Чирикова повторила своё «Нет» и в 1922‑м уехала в Прагу. А к Билибину через некоторое время приехала другая бывшая ученица, которая и стала его женой.

Сердоликовая буса


Лето 1911 года Марина Цветаева и её сестра Анастасия провели в Коктебеле. Там Марина встретила свою первую любовь — Сергея Эфрона. Сама она так описала эту встречу:
1911 год. Я после кори стриженая. Лежу на берегу, рою, рядом роет Волошин Макс.

— Макс, я выйду замуж только за того, кто из всего побережья угадает, какой мой любимый камень.

— Марина! (вкрадчивый голос Макса) — влюблённые, как тебе, может быть, уже известно, — глупеют. И когда тот, кого ты полюбишь, принесёт тебе (сладчайшим голосом)… булыжник, ты совершенно искренне поверишь, что это твой любимый камень!

— Макс! Я от всего умнею! Даже от любви!

А с камешком — сбылось, ибо С. Я. Эфрон, за которого я, дождавшись его восемнадцатилетия, через полгода вышла замуж, чуть ли не в первый день знакомства отрыл и вручил мне — величайшая радость! — генуэзскую сердоликовую бусу, которая и по сей день со мной.
И там же, тогда же, в Коктебеле в 1911‑м, Анастасия Цветаева ждала приезда своего будущего мужа, Бориса Трухачёва. Она познакомилась с ним зимой на катке, а в конце июня Борис приехал в Коктебель. Зимой 1912‑го обвенчались Марина Цветаева и Сергей Эфрон, весной — Анастасия Цветаева и Борис Трухачёв.

Марина Цветаева и Сергей Эфрон. 1912 г.
Марина Цветаева и Сергей Эфрон. 1912 г.

Ялта, до востребования


В 1920 годы Михаил Зощенко был весьма известным писателем, особенно популярен он был у женщин — его осаждали толпы поклонниц. Чтобы скрыться от них, Зощенко однажды прожил в Крыму (где вообще-то бывал часто) целый месяц инкогнито, под фамилией Бондаревич. Но писатель вовсе не был женоненавистником, даже наоборот: его романы были многочисленны. А однажды Зощенко стал участником и вовсе детективной истории, о которой рассказывал так:
Это было в 1935 году. Был у меня роман с одной женщиной — и нужно было вести дело осторожно, т. к. у неё были и муж, и любовник. Условились мы с нею так: она будет в Одессе, я в Сухуми. О том, где мы встретимся, было условлено так: я заеду в Ялту, и там на почте будет меня ждать письмо до востребования с указанием места свидания. Чтобы проверить почтовых работников Ялты, я послал в Ялту «до востребования» письмо себе самому: вложил в конверт клочок газеты и надписал на конверте: М. М. Зощенко. Приезжаю в Ялту: письма от неё нет, а моё мне выдали с какой-то заминкой.
Свидание, похоже, так и не состоялось, зато тот факт, что Зощенко написал письмо самому себе, стал известен. И писателю пару раз ставили на вид его тщеславие — якобы таким образом он пытался привлечь к себе внимание.

Татьяна Шевченко, «Крымская газета»

Читайте также: