Как я стал диггером и побывал на Объекте 221

Вместе с командой севастопольских диггеров мы спустились в самый секретный военный объект 80-х годов — Запасной командный пункт Черноморского флота России.

Объект 221 — бункер для генсека

Многоуровневый запасной командный пункт (ЗКП) Черноморского флота, спрятанный в горе Алсу близ Балаклавы на глубине сто восемьдесят метров, строили на случай ядерной войны. Командование и личный состав, обслуживающий «Объект-221», могли автономно жить в нём тридцать лет и оттуда корректировать работу атомных подлодок и эсминцев в любой точке Мирового океана. Именно в этом бункере должны были спасаться первые лица страны, если бы ядерная война застала их на отдыхе в Крыму.

Минные подземелья Севастополя

Грязь, казалось, осталась позади, в туманном городе, раскисшем от надоедливых снегопадов. Но вот на обувь начала налипать мокрая глина, идти стало тяжелее, а тут и потолок становится всё ниже, заставляя стать на колени... Здесь, в подземелье, грязно, тихо и жутко. «Да не дрейфь, бомжи лазают тут — ни черта не боятся», — подбадривает Саня, севастопольский диггер. Правда, ребята, изучающие подземный Севастополь, себя так не называют. Смеются в темноте аидовых галерей: «Лучше уж просто — исследователи!» И тянут дальше и глубже — по бывшей минной выработке времён Крымской войны. По-севастопольски — просто «по мине»...



Правее батареи Костомарова, что как раз за знаменитым бастионом на Историческом бульваре, видна каменная глыба, в которую вмонтирована чугунная доска с надписью: «Уцелевшие следы минной войны перед 4-м бастионом». Рядом, во рву, входы в галерею — немые свидетели подземно-минной войны. Мало кто знает о той подземной жизни стопятидесятипятилетней давности, это уже дело историков, и ещё оказалось — любителей адреналина в крови, диггеров. Но обо всём по порядку.

После неудачной первой бомбардировки в октябре 1854-го англичане и французы решили сделать подкопы под севастопольские укрепления, взорвать их передовые линии и идти на штурм города. Но русские военные инженеры разгадали замысел врага. Известный военный инженер Эдуард Иванович Тотлебен приказал выдолбить два колодца во рву четвёртого бастиона, позже их число довели до двадцати. На глубине пяти, а затем двенадцати-тринадцати метров был обнаружен слой глины толщиной более метра. Колодцы соединили между собой окружными подземными галереями.

В декабре Тотлебену передали план осадных работ под Севастополем, литографированный в Париже. На нём были обозначены две минные галереи врага перед четвёртым бастионом. Исчезли последние сомнения относительно намерений противника.

Зная правила и особенности ведения минной войны, защитники повели слуховые рукава навстречу французам сразу на двух глубинах. Чем дальше под землёй продвигались сапёры, тем становилось тяжелее: часто из-за недостатка воздуха работали без свечей, на ощупь, землю выносили в мешках. Галереи заливали грунтовые воды. Работали по восемь часов в три смены. Кроме сапёров в каждую смену назначали до трёхсот пятидесяти солдат. Несколько раз в сутки прекращали работу: в эти минуты прислушивались к действиям противника, определяя направления их подкопов. Вечером 22 января 1855 года защитники гальваническим способом произвели первый взрыв. Всего за семь месяцев ведения подземно-минной войны севастопольцы выполнили 94 взрыва, союзники — на два десятка больше. Защитники израсходовали 761 пуд пороха, противник — аж 4148.

Подземно-минная война велась и перед пятым бастионом и редутом Шварца. Русские сапёры рыли контр-галереи и перед Малаховым курганом. На четвёртом бастионе подземно-минной войной руководил штабс-капитан Александр Васильевич Мельников, командир 2-й роты 4-го сапёрного батальона, прозванный «обер-кротом» Севастополя. Он пришёл на бастион «10 декабря и пробыл в минах (мина — подкоп с пороховым зарядом. — Авт.) бессменно до 15 мая 1855 года». Орден Святого Георгия минёр получил не только за руководство минной войной, но, как указывалось в представлении, и за то, что «в ночь с 17 на 18 января, открыв неприятельского минёра, с неустрашимостью дал ему приблизиться до 2-х саженей, зарядив нашу мину, и 22 января удачным камуфлетом разбил неприятельскую галерею на значительное расстояние, что весьма замедлило работы атакующего против 4-го бастиона». Контуженного и тяжелобольного Мельникова сменил поручик, а затем — штабс-капитан Преснухин, руководивший подземными работами до окончания обороны. До конца своих дней Мельников, ставший генералом, «носил на указательном пальце правой руки золотой перстень, изображающий четвёртый бастион, украшенный по краям бриллиантами и изумрудом в центре. Мельников скрывал происхождение перстня, но все окружающие говорили, что перстень был подарен ему французскими сапёрами, приславшими его из Парижа как непобедимому «обер-кроту».

В те дни трудно было удивить кого-либо храбростью, но даже среди защитников, ежедневно смотревших в глаза смерти, выделялся своим бесстрашием унтер-офицер Фёдор Самокатов. Девять месяцев пробыл он в минах четвёртого бастиона! В феврале 1855- го, работая в галерее, сапёры наткнулись на слуховой рукав противника. Унтер-офицер Самокатов с пятью товарищами ворвался во вражескую галерею и захватил её. В апреле он получил ранение в плечо, но через три дня возвратился в контр-мины.

Активные действия защитников под землёй, перехвативших инициативу у французов, заставили противника признать, что «пальма первенства» в подземно-минной войне принадлежит русским. Защитники прорыли 6892 метра подземных галерей, из них почти четыре тысячи — у четвёртого бастиона, союзники — 1280 метров. По мнению инженера Тотлебена, «...контр-мины 4-го бастиона способствовали к продлению осады по меньшей мере на пять месяцев». То есть штурм, решающий и кровавый, откладывался союзниками постоянно.

Именно об этом разговорился с парнями из Севастополя и Бахчисарая, избравшими себе удивительное хобби — путешествия подземельями приморского города. Колеся по Севастополю с диггерами, узнал многое. Оказалось, что проведено несколько экспедиций по изучению минных галерей, расположенных в районе 4-го бастиона. Ребятам известны несколько входов в оборонительном рву бастиона и в других районах, но действующий — только один. Достоверна информация из исторических источников, что входов в мины было более двадцати. «Во всех открытых источниках указывается, что минные галереи имели два яруса, но мы насчитали как минимум пять ярусов, — рассказывает Саня, любитель старинных книг, как себя называет. — Многие нижние ярусы затоплены». Он же и предостерегает, что обвалы там происходят регулярно. Ну а заблудиться там весьма просто: галереи хаотично петляют, пересекаются с другими, всё однотипно и однообразно. Плюс в минных галереях очень сыро и мало кислорода. Это почувствовал и сам ещё в подземелье — не полез в какой-то колодец: сдавливало грудь. А ведь русские солдаты лазили глубже, да и не имели, как мы, налобных фонарей, изолирующих противогазов и газоанализаторов с компасами.

Спрашиваю о схемах мин. Да, оказывается, есть и такие. Но, по утверждению ребят, их практика показала, что схемы минных галерей не соответствуют реальности, возможно, что рисовались они на глазок. Так что без знающих людей даже со схемой соваться в мины просто опасно. Тем более никаких сокровищ там нет.

И тут же исследователи подземелий показывают свои находки: несколько ядер, русскую офицерскую пуговицу времён Крымской войны (уж не Мельникова ли, подумалось ), кирку и лопату тех же времён и целую горсть патронов от немецкого автомата. Там, где нашли их, ребята видели и человеческие останки. Видимо, мины использовались во время второй обороны Севастополя как бомбоубежище или временное жильё. И стали братской могилой — без известности, без скорби, в вечном мраке и грязи.

Неужели истинный памятник простому русскому солдату-сапёру, как обычно, увы, оставшемуся безвестным, доступен лишь глазам диггеров? Да, есть на знаменитом монументе Э. Тотлебену несколько фигур сапёров, но на них ни один экскурсовод не заостряет внимание: так, элемент декора памятника. А вот если бы хоть начало галерей за четвёртым бастионом сделать местом посещения — и поклонения, наверное! Приведём интересный текст, которому уже сто лет. «Быть может, вам захочется попасть в старые галереи и осмотреть их. Вы спуститесь в ров по удобной лестнице, пересечёте его, слегка остерегаясь некоторых видимых предметов, и остановитесь перед входом, различив в его глубине погнутый и как бы изжёванный лист ржавого-прержавого железа, который преграждает доступ любопытным, но в ещё большей степени вас заставит остановиться смрад, доносящийся из-за железного листа. Гниют ли там дохлые кошки или же смердит что-то другое, вам, конечно, разведывать не захочется, и вы поспешите удалиться, почёсывая, тем же часом, место государственных раздумий. Вот уж странные дела творятся, подумаете вы. Как понимать?

Десятками тыщ водим народ в киево-печерские подземелья, и для тех же десятков тыщ железом и кощунством заперли каменные севастопольские штреки, являвшиеся неотъемлемой частью четвёртого бастиона и остающиеся естественным памятником его героям, памятником русскому солдату. Ибо что значит фраза, столь охотно повторяемая экскурсоводами и историками, о превосходстве русского минёра? В подземной войне превосходство добывалось тем, чтобы иметь свою галерею ниже неприятельской, то есть работать в земле дальше, чем неприятель, от свежего воздуха, сильнее, чем он, терпеть и лучше мужаться. Русские галереи достигали шестидесяти футов углубления от поверхности, тогда как французские не опускались ниже сорока. И это не случайность, не лень французов, а следствие правила, принятого в те времена, по которому ниже тридцати футов без принудительной вентиляции ходов и галерей работать было нельзя, потому что работающие задыхались. Именно русским солдатам, чьи имена безвозвратно утрачены, претерпевшим в каменной подбастионной утробе больше мук, чем противник, меньше себя жалевших (по Болконскому), мы в конечном итоге и были обязаны тем, что имели решительный перевес над врагом в минной войне». Это из очерка «Подпоручикъ Севастопольский» известного российского журналиста начала прошлого века Александра Ткачёва.

Мысли — такие же, как и сейчас. Особенно после выхода на свет Божий из мрачных и грязных галерей. Тут уж и пронзительный ветер, и грязный снег по склонам бастионного рва обрадуют. А уж если солнышко, да травка зелененькая... Свобода! Мир огромен! Люди кругом!

А там, в глубине севастопольской земли, ходами «кротов» блуждает Память. Причём об обеих оборонах родной русской земли.

Сергей Ткаченко, «Крымская Правда»

Ссылки по теме:

• Подземный Севастополь

Тайна объекта №221 под Севастополем

Урочище Алсу находится под Севастополем. С крымскотатарского его название переводится как «красная вода». Так же звалось и расположенное здесь маленькое село. После войны его переименовали в Морозовку. В 80-х годах эта территория стала закрытой зоной и на военных картах значилась как «объект №221».

Мир тогда жил в ожидании ядерной войны, Советский Союз считали на Западе многоголовым драконом, который спит и видит, как бы проглотить другие страны. И мало кто знал, что в Алсу в то время начали строить уникальное подземное укрытие. В случае войны оно должно было сохранить штаб Черноморского флота, а также членов правительства и партийных деятелей.

Местная достопримечательность

В селе достопримечательностей немного: скит, где живет святой человек, потрясающей красоты пейзажи (именно поэтому в глухом углу стали активно выкупать землю под дачи) и реабилитационный центр для алкоголиков и наркоманов, ютящийся в бывшем КПП. А еще Ежик - местная знаменитость, успевшая «засветиться» несколько раз по телевидению.

Это 70-летний бездомный, который в советское время ушел искать смысл жизни в горы. Но как только он спускался на грешную землю, его тут же ловила милиция и сажала за нарушение паспортного режима. Поэтому Ежик спускаться перестал. На зиму запасался мясом: ловил и коптил впрок ежей, иногда до трехсот штук, за что и получил свое прозвище.

После распада Союза ловить горного философа перестали, но жить в селе он отказывался по-прежнему. Даже когда его заманивали к себе одинокие старушки.

- Ежик? Давно не появлялся, не знаем, жив ли еще, - пожимают плечами обитатели реабилитационного центра.

Жаль, если так. Одной достопримечательностью станет меньше. Зато главный объект, ради которого корреспондент «КП» прибыл в Морозовку, никуда не делся.

Знаменитый подземный командный пункт - целый город в горе - с дороги не виден. К нему нужно пройти пару километров, поскольку развилка, которая поворачивает туда, перекопана: так еще лет восемь назад пытались спасти объект №221 от разграбления.

Дом с «волшебными» окнами

Сколько десятков миллионов советских рублей успели вложить в Алсу, никто теперь не скажет. О масштабности проекта напоминают лишь многочисленные развалины: коробка пятиэтажного общежития для строителей, пропускные пункты, хозяйственные здания.

Это общежитие когда-то возвели для строителей

Остатки «былой роскоши» встречаются через каждые несколько метров пустынной дороги. Она петляет вверх к горе, и вдруг впереди неожиданно вырастает обычный двухэтажный жилой дом. Чем ближе к нему, тем более странным он кажется. Все выясняется в нескольких метрах от бетонной стены - оказывается, она плоская, как декорация на съемочной площадке.

- Маскировка, - объясняет Владимир Бойко, член Севастопольского клуба любителей фортификационных сооружений «Форт». - Только рядом понимаешь, что окна нарисованные и «дом» явно заслоняет собой что-то другое. Лет двадцать назад даже со спутника враги бы увидели тут «обычную» многоэтажку.

Подземный город расположен внутри скалы, под более чем двумястами метрами породы. Говорят, убежище могло выдержать прямой ядерный удар, а его обитатели до полугода продержаться в нем, ни в чем не нуждаясь.

- Вместимость какая? - задумывается Владимир. - Ядерного оружия внутри не имелось, и держать его не планировали. Для обслуживания достаточно небольшого гарнизона, а укрыться здесь должны были офицеры штаба Черноморского флота и их семьи. Сюда бы свезли партэлиту с Фороса и других курортов вблизи Севастополя. Думаю, если потесниться, то тысяч десять человек поместились бы. А пять тысяч существовали бы вообще комфортно.

Убежище строили с таким расчетом, чтобы успеть спрятать всех нужных людей. Севастополь числился среди городов, на которые в случае войны грозили обрушиться первые удары. Сигнал о ядерной атаке получили бы сразу после старта первых ракет с территории США, так что минут тридцать, а то и больше, у «посвященных» в запасе имелось.

Объект №221 забросили после развала СССР. Он был готов к тому времени на восемьдесят, а то и девяносто процентов.

Город в горе

Вход в убежище, а точнее, в один из его порталов, прямо за маскировочной стеной. Дверей давно нет: мародеры сначала ободрали цветной металл, затем занялись черным, а теперь разбивают железобетонные блоки, чтобы достать арматуру. Ходят байки, что она из какого-то особого сплава, за который больше платят. К слову, бетона и металла, вложенного в убежище, хватило бы на целый микрорайон.

- Ну, пошли, что ли? - Владимир кивает на темное отверстие впереди и, сделав несколько шагов, останавливается, чтобы глаза привыкли к темноте.

Диггер Володя: "Подождите, пусть глаза к темноте привыкнут!"

Дневной свет остается за спиной, и теперь только фонари освещают высокий, метров в пять, свод над нашими головами. Тишина почти абсолютная, каждый шаг отзывается эхом где-то далеко впереди.

В этой штольне могут запросто разминуться две грузовые машины. На стенах еще видны обрывки проводов, вентиляционные отверстия.

Воздух совсем не затхлый, дышится легко. Где-то недалеко был прямой выход - вертикальная лестница, по которой из убежища планировали выбираться на поверхность.

Объект №221. Обе штольни уводят вглубь горы

Стрелка на развилке указывает направление: «Блок Б». Одна из штолен уходит вправо, там поблескивает вода, а некоторые ходы затоплены. На несколько секунд возникает чувство, будто ты внутри компьютерной игры. Заброшенные подземелья, вьющиеся в темноту новые и новые ходы, торчащие штыри арматуры толщиной в палец мужчины… Вдруг сейчас выскочит навстречу какой-нибудь монстр? Но вместо персонажа квеста в луче света возникает наскоро сбитый деревянный стол. На нем разбросаны банки из-под консервов, пластиковые бутылки с водой, стоит даже термос. Да, встретиться здесь с работниками лома и кувалды не хотелось бы…

Мы идем прямо - через технологические отверстия, которые после постройки убежища собирались замуровать. Металлические лестницы, соединяющие их со штольнями, уже срезали.

Убежище четырехэтажное, все лестницы и срезаны мародерами. Это вертикальная шахта – ловушка для неосторожных

Объект №221. Подземные ходы убежища

Владимир исчезает в одном из таких отверстий и бросает мне сверху несколько деревяшек. Теоретически на них можно встать, подтянуться и влезть наверх, но зацепиться не за что. Ноги скользят, а в голову лезут правильные мысли о том, что пора садиться на диету.

Общими усилиями корреспондента «КП» втаскивают в дыру. Впереди открывается огромное сводчатое помещение, засыпанное обломками бетона. Стены ржаво-коричневые: на этот металл мародеры не покушаются, овчинка не стоит выделки, слишком тяжело отодрать его от стен. Хотя некоторые уже пробовали - об этом свидетельствуют многочисленные надрезы.

Объект №221. Здесь когда-то стояли мощные двери

Дальше узкий проход - целая анфилада шлюзов: то ли шесть, то ли семь. Двери с них тоже срезаны, но могучие, чуть тронутые ржавчиной косяки вполне дают представление о толщине стали, которая должна была гарантировать безопасность укрывшихся людей. Здесь хотели разместить рабочие помещения. Задумывали планировку так: первый и последний этажи - для систем жизнеобеспечения. Второй и третий - жилые отсеки и кабинеты.

Полукруг тоннеля в этом месте прочерчен коридором, идущим посередине. Слева и справа - разделенные плитами отсеки, в которых одна стена полукруглая, одна ровная. С потолка свисает лохмотьями краска, кое-где содрана металлическая обшивка. На некоторых плитах виднеются сохранившиеся пометки строителей: «Дальше перегородок не ставить», «Уголок», «Перекрытие».

Стены здесь укреплены металлом

Здесь могли разъехаться две грузовые машины

Путь вперед преграждает обвал

Индеец Джо

В таком убежище можно было не только жить, но и «культурно развиваться»: в нем предусмотрели постройку вместительного общего зала, где планировали показывать фильмы, проводить партийные собрания. Наверняка подумали и о библиотеке, отдельных кабинетах для «самых-самых».

- А вот здесь явно кто-то обосновался, - говорит мой спутник.

Точно, таинственный обитатель подземелья оборудовал себе в одном из отсеков настоящее гнездышко: вентиляционные отверстия аккуратно завязаны полиэтиленом, на входе прикрученный к стене болтами кусок металла. Через щель можно разглядеть, что стены внутри утеплены брезентом и стоит что-то вроде топчана. Можно лишь фантазировать, кому понадобилось убежище в убежище. Бомжи не поселятся в самых дальних отсеках, мародеры тоже предпочитают устраивать стоянки поближе к входу. Наверное, тут скрывается человек, у которого нелады с законом, такой себе индеец Джо. Но как он выкручивается с едой? Да и воду, затопившую штольни, тоже пить нельзя.

Чемодан без ручки

…Чтобы вернуться на поверхность, нам достаточно выйти через другую штольню. Ловлю себя на мысли: раз десять, не меньше, пожалела, что такое добро даром пропадает. Огромный военный объект после дележа имущества Черноморского флота СССР достался Украине и стал чемоданом без ручки: и приспособить некуда, и отдать жалко. А строили ведь, не щадя ни времени, ни сил, ни денег. Даже сейчас разграбленное и заброшенное убежище не поздно приспособить для дела. Фильмы, к примеру, в нем снимать или организовывать игры для любителей экстрима.

СПРАВКА «КП»

Дом с «волшебными» окнами остается позади, мы вышли с другой стороны убежища

Строительство подземного командного пункта ЧФ в Алсу началось в 1977 году. Доверили его специалистам из Донецка. Убежище имеет четыре подземных этажа и два основных входа. От двух пробитых в толще скалы 192-метровых стволов отходят тоннели поменьше.

Общая площадь - 17,5 тысячи квадратных метров. Это самое крупное подземное сооружение в Крыму.

В ТЕМУ

Подземные байки

Севастополь испещрен, как сыр дырочками, самыми разными подземными объектами, которые начали строить еще полтора века назад. Про некоторые из них ходят легенды. В одних имеется зерно истины, в других - ничего, кроме выдумки.

Слух: на 35-й батарее, последнем оплоте обороны Севастополя в 1942 году (мыс Херсонес), сохранилось огромное количество замурованных подземных ходов, в некоторых из которых до сих пор лежат останки бойцов.

Факты: уцелевшая часть батареи хорошо исследована, замурованных подземелий не обнаружено. Человеческие останки можно обнаружить вокруг - людей здесь действительно погибло очень много.

Слух: в севастопольских подземельях находятся забытые склады с боеприпасами и ценностями.

Факты: действительно, есть множество бомбоубежищ с запасами консервированной воды и продуктов, залежами противогазов, обмундирования, медикаментов. В советские времена все это регулярно пополнялось и обновлялось, а потом ряд убежищ оказался заброшен. Диггеры и бомжи неоднократно находили такие склады.

Слух: объект №221 - тот самый «город в горе», где побывал корреспондент «КП», - в начале 90-х отдали некоему криминальному авторитету, который тренировал в нем своих «бойцов» и привозил на разборки неугодных. Там они и остались навсегда, и якобы кто-то когда-то натыкался в штольнях на одежду и вещи несчастных.

Факты: останки жертв бандитов здесь не находили (впрочем, в глубоких технологических колодцах пропавших никогда и не искали). Старую же одежду и оборудованные для жилья помещения в «городе» можно встретить и сейчас.

Наталья Дремова, «Комсомольская Правда»

Ссылки по теме:

• Подземелья Севастополя
• Сверхсекретный «Объект 221»